Арт-салон клуба ЛИИМ 

ПОИСК ПО САЙТУ

 

АРТ-САЛОН

Художники:

Отечественные

Зарубежные

Скульпторы

Книга отзывов

Контакты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

ЛИИМиздат

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Эль Греко

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Долгий и нелегкий жизненный путь Эль Греко близился к концу. В 1611 году севильский художник Франсиско Пачеко, будущий учитель Веласкеса, посетил в Толедо знаменитого живописца.

Пачеко был представлен худому старику, выглядевшему значительно старше своих лет. Усиливающаяся болезнь еще более обострила характерные черты его бледного лица восточного типа. Созданный Пачеко Портрет Эль Греко не сохранился. Но описание визита в трактате Пачеко Искусство живописи (1649) дошло до нашего времени. Непосредственность восприятия современника сразу же выгодно отличает эти краткие строки от тех беглых и во многом спорных суждений об Эль Греко, собранных много позже и как бы с чужих слов.

То, что увидел и услышал Пачеко у Эль Греко, не могло не поразить его воображения. В просторных залах жилища художника (что само по себе было достойно удивления) Пачеко с интересом осмотрел вылепленные из глины или воска модели, подвешенные на шнуре к потолку, что давало возможность изображать очень сложные движения. Пачеко особенно восхитило как свидетельство неиссякаемого трудолюбия Эль Греко «написанные маслом на очень маленьких полотнах образцы всего того, что он исполнил за свою жизнь». По этим произведениям, служившим для мастера своего рода образцами для заказчиков, можно было получить представление обо всем его творчестве. Их осмотр, во время которого по просьбе больного Эль Греко Пачеко сопровождал Хорхе Мануэль, привел севильского мастера в замешательство.

Как художник и теоретик искусства, Пачеко в значительной мере примыкал к тому официальному эклектическому направлению, которое господствовало в ту пору в Испании. Картины Эль Греко не были похожи на эти вялые произведения эпигонов. Даже его маленькие полотна создавали впечатление необычного мира образов. Свободная живописная техника широким мазком вызвала у Пачеко, сторонника гладкого «эмалевого» письма, резкое осуждение. Воспитанный в традициях слепого преклонения перед рисунком и непререкаемыми авторитетами классического искусства, Пачеко был изумлен мнением Эль Греко о превосходстве колорита над рисунком и особенно его дерзким заявлением о том, что Микеланджело был достойным человеком, но неумелым живописцем.

Но при встрече с непонятным и чуждым ему искусством Пачеко обнаружил внутреннюю чуткость к огромному таланту. В своей книге он отметил: «Хотя мы и писали в некоторых местах против его мнений и парадоксов, но мы не можем исключить его из числа великих живописцев, потому что имеются некоторые произведения его работы, столь явственно яркие и такие живые, что равны произведениям самых лучших художников».

Не меньшее впечатление, чем само искусство Эль Греко, на Пачеко произвела и личность живописца. Сам человек большой культуры, он мог по достоинству оценить широкий круг интересов знаменитого художника, глубину его знаний, ясный, нетронутый возрастом и болезнью интеллект, остроумие речи. Пачеко назвал Эль Греко «великим философом». Как отличалась эта характеристика, прозвучавшая из уст современника, от всего того, что было потом сказано и написано о толедском мастере и его работах!

Позднее творчество Эль Греко охватывает приблизительно первые годы начала XVII века до его смерти в 1614 году; датировка произведений этого времени неточна и изменчива. Художник подводит в них итог своим творческим исканиям, восприятию мира, лейтмотивом которого становится трагическое чувство обреченности и гибели. Оно звучит по-разному: то более сдержанно, затаенно, то приобретает подчеркнутую резкость, то наполняется огромной эмоциональной силой. Реальные представления смещены, деформированные фигуры напоминают языки пламени, отраженные в воде, уподобляются расплывчатым теням. Ослепительный свет разрушает материальность форм, плотность красочного слоя, кажется, что картины написаны окрашенным светом. Краски то звеняще ярки, пронзительны, то подчинены серебристо-перламутровой тональности, то словно посыпаны пеплом. В некоторых произведениях создается преображенный и все же конкретный, узнаваемый образ.

Тема неотвратимой гибели глубоко и человечно воплощена в прекрасной картине Моление о чаше будапештского Музея изобразительных искусств. Явление белоснежного ангела Христу, молящемуся на голой Масличной горе, тревожный сон апостолов изображены на первом плане. Внизу, далеко под горой, едва различимы во мраке фигурки приближающихся солдат, они должны взять Христа под стражу. Художник совмещает изображение настоящего и будущего, которое через несколько мгновений станет трагическим настоящим.

Приемы изобразительности подчас доведены мастером до крайности их воплощения, особенно в картинах, связанных с темой религиозного экстаза.

Поздний Эль Греко тяготел к редким сюжетам, к которым принадлежит Пир у Симона-фарисея. Картина связана с евангельским сюжетом, предшествовавшим Тайной вечере. Сцена происходит в доме Симона-фарисея в Вифании, где собравшиеся за трапезой апостолы обсуждают только что произошедший эпизод: некая женщина, приблизившись к Христу, умаслила его главу драгоценной миррой. Сидящий напротив Христа в полуобороте к зрителю Иуда уже задумал предательство, но еще не совершил его. Его поднятая кисть руки с грубыми пальцами темным зловещим пятном рисуется на светлой плоскости стола. Жесты тонких рук Христа спокойны и величавы. Полотно пронизано экстатическим напряжением, словно электрические заряды пробегают по судорожным фигурам апостолов, тесным кольцом охватывающим круглый, почти пустой стол. Кажется, что собранные из серии апостоладос, они здесь беспокойно и хаотически преображены. Образ архитектуры, как и в других картинах Эль Греко, призван организовать динамичную композицию. Сцена помещена в каменном портике дворцового классического типа с пилястрами, арками и карнизом. В массиве этой тяжелой архитектуры есть что-то нарочитое и мертвенное. А сзади, в просвете синего неба, видно и вовсе ни на что не похожее купольное здание, навеянное фантастическими восточными стереотипами: купол увенчан башней-минаретом.

Стихия небесного полета господствует в алтарной картине Вознесение Марии для капеллы Обалье в толедской церкви Сан Висенте, завершенной Эль Греко немногим меньше чем за год до его смерти. Узкая вертикаль композиции заполнена сверкающими красками на сумрачном фоне. Запрокинутые лица лишились каких-либо определенных черт, неожиданны масштабы фигур, их неестественные пропорции. Летящий по диагонали ангел с большими черно-белыми крыльями приобщает зрителя к ощущению начинающегося полета. Уходит в бездну смутный, неузнаваемо преображенный Толедо. В картине нет ни малейшего ощущения радости. «Земля плывет, как зыбкая вода»,— писал когда-то Луис Гонгора. Его восхищало искусство Эль Греко. Поэта и живописца, может быть, больше всего сближало чувство «космического» трагизма.

Для капеллы Обалье исполнена Встреча Марии с Елизаветой, в которой художник достиг предельной спиритуализации бестелесных безликих фигур в звеняще-голубых одеждах. Незавершенное позднее полотно Обручение Марии (1613-1614) все соткано из пронизанных светом бирюзовых, белых, зеленых, золотистых, розово-сиреневых красок.

В единственном полотне Эль Греко на мифологический сюжет Лаокоон (1610-1614) тема неминуемой гибели резко обнажена, почти иллюстративна.

Интерес к истории троянского жреца Лаокоона и его сыновей значительно вырос в европейской художественной среде после того, как в 1506 году в Риме была раскопана знаменитая эллинистическая статуарная группа, которую Эль Греко несомненно видел. Его возврат к воспоминаниям молодости не стал, однако, главным импульсом для создания этого во многом загадочного произведения. Обращение к мифологической картине в условиях контрреформационной Испании не было связано с каким-либо конкретным заказом. Эль Греко, по-видимому, написал картину для самого себя, и сильный отпечаток его личного мироощущения именно этих поздних лет лежит на всем ее образном строе. Мастера привлекал прежде всего общий замысел картины. Как бы не желая утруждать себя сотворением ряда фигур и изобретением новых форм, он прибегает подчас к заимствованиям как из собственных работ, так и из эллинистической скульптуры, из искусства Тинторетто и Микеланджело.

Здесь можно найти лишь внешние приметы мифологической легенды: изображение Лаокоона и его сыновей, двух змей, богов-мстителей, троянского коня, города на дальнем плане. Но все неузнаваемо преображено художником. Боги — те же призрачные существа, что и в других его полотнах, олицетворение гибнущей Трои — образ раскинувшегося на горе Толедо с его крепостными стенами, башнями и зданиями. Античные герои — атлеты превращены в христианских мучеников, с покорным смирением принимающих божественную кару. Их тела бессильны, жесты вялы, взгляды разобщены, фигуры изолированы друг от друга, неестественны позы, лишенные точек опоры. В картине нет внешнего действия, борьбы, активного переживания. Тонкие, длинные, причудливо изогнутые змеи и бесплотные, бесстрастные боги — это лишь своеобразные символы правосудия. Гибель Лаокоона и его сыновей уже заранее предопределена высшей мистической силой. На тела жертв совершенно нереального пепельно-сиреневого оттенка легла печать смерти. Безжизнен и тон коричневато-лиловой почвы с серыми пятнами. Подобное темно-синей бездне, небо разорванным ритмом облаков вторит беспокойному зигзагообразному движению фигур. Картина создает зыбкий, возникающий как в тяжелом сновидении образ. Ее скрытый иносказательный язык, возможно порожденный идеями неоплатонизма, вызвал немало разноречивых интерпретаций. Возвращаясь в последние годы жизни к некогда увиденному и пережитому и все это, как всегда, переосмысляя по-своему, старый мастер отдал здесь сильную дань приемам маньеризма. Они заметнее всего сказались в подчеркнутой орнаментализации композиции, в господстве искусственных неподвижных форм и линейных арабесок. Не случайно Лаокоон принадлежит к наиболее холодным, орнаментально-декоративным произведениям Эль Греко.

По материалам: Эль Греко. Ред. Е. Галкина. Текст Т. П. Каптерева. М.: Белый город, 2005. - 48 с., ил.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

На страницу художника

К списку зарубежных художников

На главную

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.