Арт-салон клуба ЛИИМ 

ПОИСК ПО САЙТУ

 

АРТ-САЛОН

Художники:

Отечественные

Зарубежные

Скульпторы

Книга отзывов

Контакты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

ЛИИМиздат

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Дейнека Александр Александрович

Глава пятая (1 2 3 4 5 6)

Послевоенный период

Панно и росписи мирной эпохи Педагогическая деятельность Скульптурные работы Мастер натюрморта Серия мозаик «Люди Страны Советов» Типические образы современников

В конце пятидесятых годов для художника наступает пора нового творческого подъема; художественные творения мастера обретают убедительность и внутреннюю монументальность, пример тому полотна «Тракторист», «В Севастополе» (обе — 1956), «У моря» (1957). Эти произведения наглядно свидетельствовали о том, что в нем с новой силой пробудилась жажда декоративно-монументальных исканий. Все эти картины, по мнению автора, могли быть в дружбе с архитектурой, своим содержанием и тектоникой отвечали требованиям, предъявляемым к настенной росписи. Для центрального образа полотна «Тракторист» прототипом послужил один из персонажей раннего панно художника «Герои пятилетки» (1936). При беглом сличении оригинала с исполненным через двадцать лет повторением создается впечатление, что концепция позднего варианта не претерпела как будто существенных изменений, разве что художник несколько усилил эмоциональную активность лица героя, увязав его взволнованное состояние с окружающей пейзажной средой. Однако при более внимательном анализе в конструкции и внешней пластике обеих фигур выявляются различия, весьма существенные для раскрытия исторически конкретной сущности типических представителей разных эпох. Художник словно прослеживает жизненную судьбу героев на протяжении большого отрезка времени, подмечая в их облике и поведении то новое, что привнесено развитием советского общества, изменением условий трудовой деятельности и быта советских людей, возросшим уровнем их общей культуры.

Картина «Тракторист» имеет второе название «Весна», которое, быть может, точнее определяет ее лейтмотив. Статный красивый парень словно на мгновение остановился, залюбовавшись далью необозримых колхозных полей, радуясь весеннему обновлению жизни. Внимательное отношение к передаче разнообразных физических свойств живых материальных объектов автор сочетает с большими обобщенными планами и выразительными силуэтами форм, ясно обозримых на расстоянии.

Казалось бы, ничем не примечательный случай послужил темой полотна «У моря», но художник увидел в его содержании драгоценное зерно подлинной красоты, убедительное свидетельство вечной изначальной ценности человеческого бытия. Поэтическая одухотворенность мотива здесь пребывает в согласии с высокими живописными достоинствами, с пленительной нежностью колорита и совершенной пластикой формы, цельным и декоративно-насыщенным пространственным строем изображения. Мы любуемся радостным трудом сильных, великолепно сложенных людей, окруженных прекрасной природой, преисполненных чувством гордого человеческого достоинства. Легким выразительным движениям молодых рыбачек вторит орнаментальный ритм складок на одеждах, мягко облегающих тело и как бы подчеркивающих конструктивную основу фигур.

Внешне простое изобразительное решение образов может вызвать иллюзию, что их конструкция найдена без особых усилий и как бы целиком списана с конкретных моделей, увиденных в жизни. Однако в искусстве не существует более трудной проблемы, чем извлечение гармонии из сложнейшего комплекса мелких и крупных форм, образующих структуру человеческого тела, а тем более тела, изображенного в движении, когда каждая его часть активно взаимодействует с другими, заставляя мастера следить за соответствующим этому движению распределением мышечных нагрузок и тональных отношений, а главное, соразмерять каждый отдельный элемент с характером и смыслом целого. Компонуя своих рыбачек, Дейнека, естественно, руководствовался не одними правилами анатомически верного изображения, но и соображениями идеального художественного порядка. В движениях и облике персонажей картины материализованы его представления о красоте и достоинстве человека-труженика, о нерасторжимой слитности духовного мира людей и окружающей их живой природы.

Содержательное значение представленной сцены намного превосходит по своему обобщающему звучанию смысл и ценность единичного эпизода труда. При всем индивидуальном подходе к характеристике главных действующих лиц полотна, в точно сформулированных, крепко поставленных фигурах работающих девушек трепещет энергия коллективной воли и переживания. В трактовке их облика нет и намека на мелочную детализацию, формы и массы сведены в большие живописные планы, подвергнуты силуэтному обобщению. В таком же монументальном ключе выдержан пейзажный фон с желтой полосой песчаных дюн и бескрайним простором синего моря. Взаимоотношения трех главнейших природных стихий — воды, земли и неба — как бы соизмерены с величавой архитектоникой фигур первого плана, что сообщает группировке в целом философскую глубину и символическую значительность.

В этой связи уместно напомнить об удивительной способности художника открывать в обыкновенных явлениях повседневной жизни черты и закономерности, важные для понимания вечных коренных аспектов существования. Сюжетные завязки композиционных сочинений Дейнеки, как правило, не отличаются сложностью и внешней многозначительностью, однако реальный масштаб выраженного с их помощью содержания часто приближен к общечеловеческому. Самый пристальный анализ дейнековского мастерства не позволяет выявить все таинственные механизмы этого удивительного превращения малого в большое, сиюминутного в вечное. Иногда и тема значительная, и уровень технического исполнения высокий, а картина, как говорил сам художник, выходит с «низким потолком», не становится поэтическим обобщением жизни. Чаще это случалось с художником, когда он, увлекшись какими-то специальными моментами формального построения, несколько высушивал материю образа, лишал его теплоты, эмоциональной наполненности.

Причиной тех же недостатков в поздний период творчества иногда становилась чрезмерная конкретность изобразительного рассказа, однозначная констатация факта. В картине «После работы. Душ» (1956) на первом плане изображена полуобнаженная фигура молодого механизатора, закончившего работу и с удовольствием освежающего разгоряченное тело под холодными струями летнего душа. Остроумный сюжетный ход дал автору законный повод написать обнаженную модель с великолепными физическими данными и характерными признаками принадлежности к могучему сословию коренных сельских жителей. И надо сказать, сама по себе атлетическая фигура молодого деревенского парня написана с настоящим композиционным размахом, равномерно и убедительно проработана светотенью, подчеркнувшей ее архитектурную построенность и внутреннюю конструктивную обоснованность позы.

Живописные качества есть и в изображении пейзажной среды, возможно, чуть дробной по массам и несколько обособленной от резко выдвинутой на первый план фигуры, но тем не менее имеющей свой определенный характер и образный смысл. И все же при наличии всех удачных в картине моментов из нее как-то не «вычитывается» значительное содержание, равное, скажем, идейной концепции «Тракториста», с которым она перекликается не только по теме, но и по типу изображенного человека. Глядя на полотно, трудно ответить на вопрос, почему в целом не вызывающее серьезных возражений художественное решение не обеспечивает перерастания интересной сюжетной завязки в образ, олицетворяющий большие долговечные понятия.

Причастность запечатленной сцены и ее героя к современности не вызывает сомнений, она засвидетельствована множеством черт как самой натуры, так и особенностями ее образного претворения. Но по каким-то причинам все эти характерные приметы конкретной действительности не связались в общий поэтический контекст, сопрягающий частный эпизод с большой историей. Может быть, образованию емкого подтекста помешала известная декларативность в подаче основного замысла или недостаточная активность выразительных средств.

Хотя для таких предположений нет бесспорных оснований, думается, одна из причин, по которой содержание полотна не получило должной значительности, кроется в его пространственной организации, в некоторой размельченности и зажатости пейзажного фона. Масштабы и пропорции, заложенные в пластике обнаженной мужской фигуры, как бы не подтверждаются в ритмах и очертаниях природного окружения. Слишком односложным представляется улыбчивое выражение лица героя, проявляющего эмоции с плакатной откровенностью. Разумеется, художник не стремился к подобному впечатлению, желал показать рабочего человека с большой буквы, закрепить его душевное состояние на долгий срок. Сияющая в простом открытом лице героя улыбка — синоним счастливого приятия мира человеком, любящим свой труд, получающим от него истинное удовлетворение.

И если переданное настроение кажется не слишком весомым и убедительным, то такое ощущение, видимо, возникает благодаря свойствам монументальной пластики, требующей для своего внутреннего оправдания более объемных эмоций и переживаний. Обычно художник тонко чувствовал и безошибочно находил целесообразную степень обобщения душевного состояния персонажей, гибко варьируя ее в зависимости от масштаба содержания, выраженного в композиции. Он по опыту знал, что емкое олицетворение действительности нуждается в особо плотной художественной материи, кристаллизующей в одном, застывшем, единичном впечатлении множество восприятий и чувствований. Художник владел секретом этой прочной и долговечной материи, пронизанной токами большой жизни, существующей в бесконечном времени. О способности одушевленной пластики навсегда сохранить притягательность ушедших мгновений он говорил: «Вы написали молодое лицо: оно остается таким уже тридцать лет, как это было с моей студенткой, у которой все было в будущем, с молодым обобщением — лицо без складок на лбу, без крашеной прически... А сегодня она в жизни — большой инженер. Ее дочери похожи не на нее, а на портрет. Она как бы осталась вечно молодой на портрете».

Картины 1956 года знаменовали собой не только движение вперед, но также известный возврат Дейнеки к художественным принципам, сложившимся в его творчестве тридцатых годов. Нельзя не заметить и того, что в работах этого периода заметно усложнилась пластическая и цветовая характеристика образа, обозначилось стремление углубить концепцию типического героя эпохи, в большей мере наделить ее признаками конкретной личности, увязать с особенностями личной судьбы человека. Его по-прежнему влечет красота ясных орнаментальных силуэтов, выразительность крупных цветовых планов, монументальный лад пластического и композиционного ритма. В то же время он становится еще внимательнее к особенным проявлениям жизни, старается полнее передавать многообразие оттенков видимого. Пожалуй, единственное, о чем можно сожалеть, так это о некотором снижении эмоционального тонуса искусства Дейнеки. Неукротимый напор, энергия, звеневшие в каждом ударе кисти, молодой задор уступают место более ровному и спокойному пульсу творчества.

Даже при изображении трудовых процессов художник не старается обострять динамику действия, вкладывает в позы и жесты людей новый смысл, олицетворяющий не столько пафос физических усилий, сколько размеренный деловой ритм технически оснащенного индустриального производства. Этот обусловленный временем новый эстетический подход к теме нашел по-своему убедительное применение в дейнековской картине «Кузнецы» (1957).

Происходящее на полотне кажется не рядовым случаем повседневной трудовой жизни завода, а воспринимается необычайным событием, преисполненным особой важности и торжественности. В облике молодых кузнецов, окруживших гигантский механический молот с раскаленной огненно-красной деталью в центре, воплощен тип современного рабочего, отвечающий новой культуре труда и мышления. Своеобразной красотой отмечена сама обстановка, где работают люди, могучая техника, которой они управляют. Художественные достоинства композиции заставляют поверить в представленный момент труда как в нечто большое и значительное, связанное с основными ценностями человеческой жизни.

К наполняющим поздние картины Дейнеки впечатлениям от сегодняшней реальности нередко примешиваются воспоминания о днях прошедшей молодости. Поэтический замысел картины «В Севастополе» как бы соткан из разных по времени ощущений, испытанных в ходе первой творческой командировки в Севастополь, и представлений, навеянных современной эпохой. Лирический и одновременно масштабный образ полотна создан из элементов того человечного солнечного мира, который некогда открылся художнику в южном приморском городе, наполнив его творчество сильными чувствами и новыми живописными качествами. При взгляде на картину словно погружаешься в пропитанную неповторимым эстетическим ароматом пространственную среду, где все — красивые люди и птицы, прозрачные небеса и окутанный легкой дымкой сказочный город, ласковое море и парусные лодки — пребывает в глубоком внутреннем родстве, живет одной, удивительно притягательной жизнью. Формы, линии, краски словно поддерживают и дружески окликают друг друга, формируют особый приподнятый строй изображения, согретого теплом светлого искреннего чувства. Масштаб, соизмеримый большому космосу, заложен в пространственной и тональной организации пейзажа, в чередовании светлых и темных масс, в архитектурной тектонике фигур и всего предметного окружения.

Емким смыслом наполнен выразительный абрис девушки, сходящей по ступеням набережной к синей воде. В реальной женственной красоте этого образа воплощен пафос энергичного свободного бытия, найдена современная мера гармонического единства духовных и телесных начал. Зрелая развитая стать молодой купальщицы предстает в живом пластическом диалоге с фигурами двух юных существ, изображенных на переднем плане с левого края картины, отгороженных от глубинного фона парапетом из белого камня. По контрасту с этим крупным, вплотную приближенным к нам фрагментом далевой план композиции кажется грандиозным и словно причастным к самой вселенной. Перспективные построения рождают чувство необъятного простора, увлекают воображение в далекие странствия. В позах и жестах подростков, вкушающих сочные южные плоды, выражено состояние открытого доверчивого счастья, но без призвука томной расслабленности и умильной красивости. Сам тип ребят, не изнеженных, крепких, дружащих с морем, солнцем, синтезирует черты, качества мальчишек и девчонок, выросших после войны, но вместе с тем чем-то похожих на своих сверстников тридцатых годов, знакомых нам по картинам «Крымские пионеры» (1934), «Будущие летчики» (1938). Сравнение названных работ с картиной «В Севастополе» указывает на то, что освоение нового жизненного материала и поиски современного человеческого типажа основывались на системе однажды найденных композиционных ходов и пропорциональных отношений, но системе чрезвычайно подвижной, чутко реагирующей на жизненные перемены.

В 1949 году художник создает великолепную мозаику «Утро», а годом позже — «Лыжники», исполненную в технике флорентийской мозаики. В обоих случаях автор использовал хорошо отработанный им изобразительный метод построения выразительных движений спортивного человека на плоскости, привел к обобщающей пластической формуле большую сумму наблюдений. И то, что найденное решение в обеих композициях несло в себе долговременный образный смысл, выявилось при переводе композиции в замечательный вечный материал мозаики, декоративные свойства которого как бы умножили этическую и художественную ценность мотивов, подчеркнули заложенную в них символическую нагрузку. И облик девушки, начинающей день с утренней зарядки, и образы молодых лыжников, легко грациозно скользящих по снегу,— излюбленные сюжеты автора, обращенные к лучшим сторонам человеческой натуры, звучат для нас не только реальным символом полной надежд и сил многоликой юности, но и вселяет веру в возможность счастливой жизни.

Глава пятая (1 2 3 4 5 6)

По материалам: Сысоев В. П. Александр Дейнека. Монография. -М.: Изобразительное искусство, 1989. -328 с., ил.

На страницу художника

К списку отечественных художников

На главную

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.